Вебсайт о Режиссере Романе Виндермане и его творческом наследии
Серьезное лицо еще не признак ума. Все глупости на земле делались именно с этим выражением.
Вы улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!

English Deutsch Espaсol
Спектакли | Статьи и Рецензии | Друзья и Коллеги | Фото материалы


Информация
О Романе Виндермане
Благодарность
Свяжитесь с нами
Н. Палагина и А. Тагильцев IMAGE_BUTTON_PREVIOUS IMAGE_BUTTON_NEXT
Н. Палагина и А. Тагильцев
Н. Палагина и А. ТагильцевН. Палагина и А. ТагильцевН. Палагина и А. Тагильцев
Н. Палагина и А. ТагильцевН. Палагина и А. ТагильцевН. Палагина и А. Тагильцев
Н. Палагина и А. ТагильцевН. Палагина и А. Тагильцев
Увеличить

Рассказывают Наталия Палагина и Александр Тагильцев, балетмейстеры, в 1970-1980-х руководители театра танца при Томской областной филармонии

Александр: - «Было или не было» по пьесе Павла Грушко – это первый спектакль Романа Виндермана, который мы видели. Шли 1980-ые годы, тогда в Томске все, а особенно творческие люди, университетские преподаватели постоянно говорили о театре «Скоморох», о Романе Виндермане, о Любови Петровой. В то время в «Скоморох» было просто не попасть, не достать билетов. Театр кукол составил самую серьезную конкуренцию Драме и ТЮЗу. Так случилось потому, что Виндерман был очень талантлив и необычен.

Наталия: - Помещение в переулке Кооперативном, где тогда обитал «Скоморох», конечно, было совершенно не приспособленным для театра зданием. Там много лет располагались склады, даже сложно представить, как получилось, что именно такое помещение дали театру. Когда мы, уже подружившись с семьей Виндермана-Петровой, стали бывать в «Скоморохе», то обратили внимание – декорации, куклы хранились просто в ужасных условиях, в сырых помещениях. Но смотреть репетиции было очень интересно. Роме и Любе приходилось придумывать, как поставить спектакль именно в этом маленьком зале. И непростые условия превращались в генератор творческой фантазии. Возможно, небольшое пространство и помогало придумывать необычные решения, и творчески использовать буквально каждый сантиметр помещения. Спектакли получались неповторимыми уже потому, что такого зала больше нигде не было.

Нам довелось поработать вместе с Романом. Уже после того, как мы побывали на спектакле, Моисей Миронович Мучник, в то время директор томской филармонии, где мы работали, предложил пригласить Романа Виндермана режиссировать нашу новую программу. Тогда мы и познакомились. Началась работа. Программа называлась «Откройте сердце для чудес», это было эстрадно-танцевальное действие под классическую старинную музыку. У нас была сложная творческая задача: совместить экскурс в историю бытового танца со зрелищностью. Эстрадные программы должны быть броскими, мы на гастролях встречаемся со зрителем всего один раз и должны покорить его этим представлением.

Роман стал режиссировать нашу программу. Мы дали ему полную творческую свободу – сказали, он волен делать что хочет. Мы сами уже поставили хореографические номера, а Виндерман должен был их объединить, придумать сквозной ход. Нам было безумно интересно репетировать, разрабатывать тонкие мотивы действия, в программе получилось сложное световое решение. Все шло замечательно, пока внутри коллектива не возник конфликт. Мы работали день и ночь, сами делали реквизит. У эстрадников нет возможности репетировать программу дольше, чем один месяц. И не все у нас в коллективе тогда были профессионалами (в Томске проблемы с хореографическими кадрами), помимо постоянного состава нам пришлось пригласить несколько новых людей. И вот несколько ребят взбунтовались, мол, мы хотим денег, есть и спать, а творчество ваше нам не нужно. Мы сразу приняли решение с ними расстаться (танцевальный коллектив - это словно подводная лодка, там не должно быть дезертиров). Приходит Роман на очередную репетицию – а трех человек у нас не хватает. Он, конечно, был в шоке - его тонкая канва драматургии оказалась разрушена. Программу Роману и Саше удалось доделать, но, к сожалению, того спектакля, который Роман хотел сделать, которым мы жили в течение месяца, не получилось. Помешали не только перемены в составе, но и условия гастрольных площадок. Мы много гастролировали по селам, где даже и речи не шло о световом оборудовании. А без задуманного освещения половина идей Виндермана исчезала, их было невозможно воплотить. Да и зрители в глубинке понимали не все режиссерские ходы – публике тоже надо формировать вкус. В итоге программу пришлось заметно урезать, вместо задуманных 2,5 часа она длилась на час меньше. Но мы были очень благодарны Роману за ту работу. Думаю, что он все правильно понял и не обиделся.

Александр: - По крайней мере, мы продолжали общаться, тем более, что жили в Томске по соседству, на Каштаке. Мы бывали в гостях у Ромы и Любы. Побаивались их сиамской кошки - характер у нее был суровый, она царапалась. А вот колли Карадо, названный именем героя из фильма про итальянскую мафию, был очень симпатичным псом.

Через несколько лет после работы над нашей программой Роман пригласил меня как балетмейстера поставить танцы для спектакля «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты». Мне это было очень интересно, просто потрясающе - приходить на репетиции, наблюдать за ними. С артистами я люблю работать даже больше, чем с танцующими - они всегда чувствуют пластику, образность. Не думают, как сделать технически, а идут за эмоцией, в итоге у них часто получается точнее, чем у профессиональных танцовщиков. Помню, Роман был очень деликатен и никогда не вмешивался в мою работу. Я ставил хореографические номера, он только наблюдал. Я уточнял, все ли его устраивает, и мы как-то совпадали. На премьере у меня слезы градом лились, хотя я и входил в постановочную группу, знал все нюансы, но, тем не менее, меня пробирало, так спектакль мощно воздействовал.

Мы обычно общались семьями. Когда обсуждали какие-то программы, то и Роман, и Люба всегда фонтанировали идеями, советовали ценные вещи. Роман Виндерман и Любовь Петрова неразрывно связаны в творчестве. Какие Люба, как художник, придумывала нам костюмы для хореографических номеров! Иногда подсказывала, какую надо добавить к образу деталь, чтобы все заиграло иначе. В программе, которую режиссировал Роман, она создала нам любопытную куклу-быка. Там был ход - в музее есть смотритель, неисправимый романтик, он общается с экспонатами, и они оживают в его изображении. Мы взяли сюиту «Кармен», где был необычный любовный треугольник – смотритель, кукла-бык, испанка - оживший экспонат испанка. Номер получился очень смешным. А однажды мы поставили номер со шляпными коробками и не могли придумать название. Пришли к Роману в гости, пожаловались, а Люба сразу говорит: «Так назовите дело в шляпе!». Мы с этим номером потом становились лауреатами конкурсов.

Когда мы переехали в Москву, то общались уже нечасто, только когда «Скоморох» бывал в столице. Конечно, очень жаль, что Роман так рано ушел из жизни. Он был таким творческим, интересным человеком и безумно любил свою профессию. Кроме непосредственно режиссерской работы Роман еще и преподавал в ЛГИТМИКе. Думаю, для студентов это было важно. Такого масштаба личностей у нас в стране не много…

Наталия: - Когда я в 1980-ые училась на театроведческом факультете, изучала планирование и организацию театрального дела, то нам, естественно, читали историю театров кукол. И наш преподаватель назвал Романа Виндермана в числе трех самых известных режиссеров, в одном ряду с Сергеем Образцовым. Мне было очень приятно слышать такое на лекции…

Interview by Maria Simonova
Moscow, November 2010

Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты
Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты
"Было или не было" по Булгакову
"Было или не было" по Булгакову
Рецензия "Звезда и Смерть Х. Мурьеты"
Рецензия "Звезда и Смерть Х. Мурьеты"
Вы находитесь здесь: Главная » Друзья и Коллеги » Н. Палагина и А. Тагильцев

Copyright © 2012 Irina Petrova
No part of this website, images or otherwise, may be reproduced without permission.
All rights reserved.