. .
, . !

English Deutsch Espaol
Спектакли | Статьи и Рецензии | Друзья и Коллеги | Фото материалы




Екатерина Мельдер IMAGE_BUTTON_PREVIOUS IMAGE_BUTTON_NEXT
Екатерина Мельдер
Екатерина МельдерЕкатерина МельдерЕкатерина Мельдер
Екатерина МельдерЕкатерина Мельдер

Вспоминает Екатерина Мельдер, актриса Томского драматического театра, в 1999-2008 годах актриса театра Скоморох

1.

В колледж культуры с первого раза я не поступила. Я родом из Каргаска, и в тот год у нас несколько человек собрались досрочно сдавать экзамены в колледж. Экзамен по мастерству принимала некая дама, в то время заведующая отделением, она сказала, что у меня слишком слабый голос и поставила двойку. Я, конечно, сильно переживала. Вернулась домой и, хотя окончила музыкальную школу, где считалось, что с голосом у меня все в порядке, стала брать уроки вокала, старалась петь как можно громче. В августе я решила снова поехать сдавать экзамены. К ним я выучила басню Ромашка и роза. На экзамен по мастерству пришла с настроем, что буду орать, как потерпевшая. Мы зашли в аудиторию. К Роману Михайловичу, который принимал экзамен, подошла та преподавательница, которая считала, что у меня слабый голос, и сказала ему, указывая на меня: Это девочка, которая не поступила!. Я поняла, что должна потрясти всех своим голосом. И когда дошла в басне до фразы розы Где вам судить о нас!, то максимально добавила ярости. Аудитория была небольшая, Виндерман сидел близко к сцене, курил (что меня тогда очень раздражало, это я потом поняла, что в театре все время курят и пьют кофе). Когда я заорала, он отпрянул, его без того огромные глаза стали еще больше, он воскликнул: Ого!. Видимо, решил, что я хотела его напугать. После этой яростной фразы он сказал мне: Достаточно и не стал дослушивать басню.

Потом приемная комиссия пила кофе, а я ужасно волновалась в ожидании результатов. Но оказалось, что я поступила.

2

Признаться, до поступления в колледж культуры я ничего не знала о Виндермане. Когда в Каргаске наша местная начальница по культуре рассказывала мне: О, курс набирает сам Роман Михайлович Виндерман, это же замечательный театральный режиссер, попасть к нему это просто мечта, то я честно сказала: Да вы что, я вообще театр терпеть не могу!. И как все потом изменилось. Причем это моментально произошло. Видимо, отчасти сказалось, как все артисты и Марина Викторовна Дюсьметова, которая преподавала у нас актерское мастерство, относились к Роману Михайловичу. Они его почти обожествляли. Нам это тоже передалось. Мы всегда ужасно боялись его расстроить.

Было очень стыдно, когда нам что-то не удавалось на занятия. Он преподавал у нас режиссуру, в ней я была совсем не сильна. Помню, мы делали на занятии композицию - мизансцену из стульев. У всех были идеи, а я ничего не могла придумать. Затем что-то соорудила из трех стульев, но сама чувствую: не то. А я делала задание последней, и, видимо, Виндермана уже начали раздражать наши ошибки. Он сказал: Катя!, подошел, и швырнул один из стульев на нужную точку. Он не мог понять, как можно не чувствовать совершенно элементарных для него вещей. Такое ощущение, что его от такого непонимания просто физически корежило. Кстати, он ненавидел симметрию. Говорил, она возможна только в спектаклях для детей, чтобы не травмировать детскую психику более сложными решениями.

3

Только начался наш третий курс, когда Роман Михайлович пригласил нас с моей одногруппницей Ирой Паршуковой на работу в свой театр. Когда он попросил нас: Зайдите ко мне в кабинет, мы сначала забеспокоились - что такое, что случилось, не провинились ли мы? Зашли в его крошеный кабинет в старом здании театра, в переулке Кооперативном, и он сказал: У театра есть возможность, я приглашаю вас к нам работать. Счастливее в моей жизни был только тот день, когда я родила своего сына Рому. После приглашения было чувство да, теперь мы заживем. Правда, Виндерман сказал, что зарплаты нам будет в лучшем случае хватать на съем квартиры, но мне тогда было все равно: Мы у Виндермана работать будем! Пусть будем жить в театре, но зато у него работать. Редкое ощущения счастья было. Мы до этого слышали в колледже, что, возможно, Роман Михайлович кого-то из студентов возьмет в Скоморох на работу. В колледже он был заведующим отделения режиссуры, его звали Барин в хорошем смысле слова, мол, сейчас, барин приедет и все решит. И одна преподавательница нам сказала: Может, кому-то из вас повезет, и барин позовет в театр. Мы сразу подумали, что речь идет о наших одногруппниках Мише Митереве и Вити Журавлеве. И косо на них смотрели мужчин в театре всегда мало. Миша и Витя еще студентами стали играть в спектакле Три мушкетера. Мы с завистью смотрели на них из зала

С песней из Трех мушкетеров связана такая история. Мы в колледже считали себя избранными мы же студенты самого Виндермана! И мы вечно конфликтовали с группой, что училась на курс старше. Они были массовики-затейники, а мы-то режиссеры! И после спектакля Ира Паршукова стала петь им при встрече строчки из песни из спектакля: Мы мушкетеры короля, а вы гвардейцы кардинала!. Так мы себя ощущали тогда.

4

Роман Михайлович дарил нам на Дни рождения подарки. Когда он подарил мне крестик, то я была, конечно, потрясена, удивлена и обрадована. Тем более, что Дюсьметова, увидев подарок, сказала: Виндерман тебя благословил. Это был особенный крестик, очень хрупкий, сделанный из тончайшей проволочки, и цепочка тоже была совсем тоненькая, он получался совсем незаметным. Я всегда надевала его на спектакли. Потом этот крестик у меня украли во время учебы в Екатеринбурге я сняла перед занятием по сценическому движению все украшения и крестик, поскольку он был очень хрупкий, я боялась, что он повредится, а он был мне очень дорог. В итоге все украли. Я, естественно, очень огорчилась.

5

Когда мы еще в начале учебы первый раз пришли в театр, то мы очень волновались. Для нас эти затопленные катакомбы старого здания, эти изможденные от плохих условий хранения куклы казались удивительными. Возникало ощущение таинства.

Мы пришли, а Роман Михайлович встретил нас с белым пушистым котом на руках. Не помню, почему кот был в театре. Мы знали, что у Виндермана есть домашние животные. Однажды он пришел на занятие, и мы заметили, что его брюки в шерсти (это было удивительно, потому что Роман Михайлович всегда был очень аккуратен). Он тогда сказал: У меня дома живность.

А в театре жил пес Жулик. Невозможно умный был пес. Однажды была история - Жулик привел себе подружку, а она потом родила щенков и бросил их на папашу. Он один и растил их, добывал еду. Виндерман хотел задействовать Жулика в каком-то спектакле, но так и не успел. Мы с удовольствием наблюдали за псом (нам Роман Михайлович всегда говорил: наблюдайте за животными, как они себя ведут). Когда театр переехал с Кооперативного на площадь Соляную, то Жулик тоже перебрался в новое здание. Этот способный пес вообще умудрялся перемещаться по городу на маршрутках, загадочно выбирая нужные ему автобусы, выходя на своей остановке. Он катался из старого здания театра в новое. Жулик появился в театре раньше нас. Нам рассказывали, что Жулик сначала охранял ворота, постоянно сидел возле них, а постепенно переместился в театральный двор, и затем в само здание. И прижился там. Один раз Жулик выбежал к нам на сцену во время сказки про Буратино. Посмотрел, что там происходит, не заинтересовался, и ушел.

6

Роман Михайлович любил макеты спектаклей. Когда он нам их показывал, то там было много мелких деталей, он увлеченно все передвигал, как будто играл в куколки. Любил запах закулисья - говорил нам, что пришел в театр из-за этого запаха, который казался ему очень особенным. Вообще он всегда утверждал, что театр это зараза, отрава. Он всех отговаривал от этого занятия. Как пример приводил свою одесскую соседку тетю Катю. У нее было прозвище тетя Катя артистка. Она была актриса, а потом, уже в преклонных летах, начала учиться играть на металлофоне - чтобы привлечь к себе внимание, без которого уже не могла.

Помню, он рассказывал нам и что поехал поступать на режиссуру отчасти за компанию со своею женой, у которой тогда уже был режиссерский опыт, а он сам в режиссуре еще ничего не смыслил (нам это было совершенно удивительно слышать).

7

Первый спектакль Виндермана, который я увидела, был Раскольников. Мне он запомнился серым, тяжелым, возникало ощущение тягости (сразу чувствовалось это Достоевский). Когда я впервые смотрела Лысую певицу, то хохотала практически весь спектакль. Постановкой Ну и здоровенная она у тебя Рабле я была просто потрясена - надо же было передать весь юмор, причем сделать это с чувством меры и абсолютно не пошло, что очень непросто при таком специфическом произведении. Я читала Гаргантюа и Пантагрюэль незадолго до спектакля: мы с Ирой Паршуковой вместе жили в общежитии, и когда переехали в новую комнату, обнаружили там книжку Рабле ее использовали как подставку под электрическую плиту.

Мертвые уши или новейшая история туалетной бумаги в театре драме стало для меня одним из моих позоров. Вскоре после того, как мы ходили на этот спектакль, мы сдавали зачет по теории драмы. Роман Михайлович при этом присутствовал. Я начала в какой-то связи что-то рассказывать про Мертвые уши, и по его реакции заметила, что говорю неправильные вещи (опять его прямо передернуло: Как этого можно не понимать?!). После зачета у нас была режиссура, где Роман Михайлович сказал: Видимо, мы с Мариной Викторовной что-то неправильно объясняем, раз Катя не поняла, что я хотел сказать в этом спектакле! И пояснил, что главная героиня уже не могла жить по-прежнему, столкнувшись с Гоголем и Пушкиным Но он это очень тактично объяснял, я не чувствовала себя неловко.

8

Он отчитывал нас, когда мы вели себя отвратительно. Нам на первом курсе стало дозволено приходить в старый театр. Многие стали пропадать там целыми днями и даже ночевать в актерской. Придет утром Виндерман, а в актерской кто-то спит. В конце года он не выдержал: Что вы себе позволяете?. У нас на курсе тогда были парочки, девушки вечно сидели на коленках у своих мальчиков. Роман Михайлович спросил: А вам было бы приятно, если бы вы зашли в аудиторию, а там мы так сидим с Мариной Викторовной? И резко схватил ее за шею, прижал к себе. Она сначала ему подыграла, а потом уже думала, как бы вырваться, пока он эмоционально делал нам замечания.

9

Однажды артист Владимир Васягин пригласил нас в гости все собирались по случаю его отъезда в Америку. В тот день последней парой у нас как раз было мастерство. А Виндерман не знал, что Васягин позвал нас, мы же не решились ему сообщить, идти с ним вместе нам было неловко. И после занятий все пошли к Васягину, только мы держались на дистанции от Романа Михайловича. Он на нас оглядывался, и не понимал, куда это мы идем такой толпой. Было ощущение, что мы за ним следим. В маршрутку мы специально сели в другую, пождали, когда Виндерман уедет.

Когда мы пришли к Васягину, Роман Михайлович сделал большие глаза: Почему вы сюда пришли?. Мы ответили: Нас пригласили!, он уточнил: Володя, это правда? Да? Тогда гуляем!. Кстати, тогда случайно вышло, что мы купили Васягину в подарок стопки для водки, а Роман Михайлович принес колбасу и водку.

Одна из наших однокурсниц, Люба Логуненок, во время учебы вышла замуж, свадьбу отмечали прямо в театре. Я была ответственная за свадьбу, все время суетилась. Виндерман подошел ко мне и строго спросил: Катя, кто будет все убирать? (когда он серьезным тоном называл меня Катя!, то я сразу вздрагивала - Боже мой, что случилось, что я натворила?) Я его заверила - у нас все распределено, кто что убирает. Он ответил: Я надеюсь, что завтра в театре не будет последствий праздника, а то обычно свадьбы заканчиваются дракой.

10

Каждый учебный год мы устраивали праздник, отмечали окончание курса в театре. На один из таких праздников Роман Михайлович сделал нам свой любимый фруктовый салат, туда входили арбуз, банан, яблоки, фрукты, и все это заливалось взбитыми сливками (тогда они только появились в продаже). Нам этот салат показался просто шедевром. Потом именно это блюдо Виндерман готовил в какой-то томской кулинарной телепрограмме - он сказал, что если бы сделал мясо, то колли Коррадо постоянно вертелся бы на кухне. В Скоморохе в конце театрального сезона была традиция всей труппой выезжать на дачу к Роману Михайловичу и его жене, художнику Любови Олеговне Петровой. Там обязательным блюдом были шашлыки.

У меня сохранилась такая любопытная фотография: Ира Паршукова почему-то нанизывала мясо на шампуры на капоте Нивы Романа Михайловича. Он подошел, выразительно облокотился на машину и попросил их сфотографировать, сказав: Пошлю фотографию дочке Ирке в Америку и напишу, что на заднем плане моя домработница.

11

Когда Виндерман хотел сделать что-то смешное, кого-то разыграть, удивить, то у него глаза просто сияли. Однажды с такими глазами он завел нас к себе в кабинет, дождался тишины, начал тихо рассказывать что-то серьезное. Мы сидим, сосредоточено слушаем, а он вдруг как хлопнет в ладоши и большая сувенирная рыба неожиданно как запела. Он похвастался: Вот мне Ирка прислала из Америки такую штуку!. А дома, кстати, у него были живые рыбы Велорибо и Велобадже, в честь деревень из популярной тогда рекламы Fairy, где в одной из этих деревень отмыли больше подносов, а в другой меньше.

12

На репетициях спектаклей в театре с нами сначала занималась Марина Викторовна. Бывало, что она долго с нами бьется, а мы все не можем понять, чего же она от нас хочет. А потом придет Роман Михайлович, скажет одну фразу, и становится сразу ясно ах вот оно что! Обычно Виндерман был очень спокоен на репетициях. Он долго терпел, все объяснял, хотя всегда давал свободу актерам (бывают режиссеры, которые все за тебя сыграют). Только ближе к премьере он мог резко начать наводить порядок. Чувствовалось, что все его замечания по существу. Все сразу собирались, ничего лишнего не происходило на репетициях, никто не отвлекался. И попробовал бы кто-то посторонний войти в зал это было бы смерти подобно. У Виндермана была способность обычно вести себя со всеми очень деликатно, с ним никто не чувствовал себя неловко, но потом, в определенные моменты он заставлял всех собраться.

13

Спектакль Из Пушкина нам что-нибудь!, где я играла Лизу, барышню-крестьянку, дался мне нелегко. У меня постоянно присутствовало ощущение, что я этой работой подставляю своего Мастера, особенно после резкой статьи Весниной.

Виндерман очень спокойно относился к критике, говорил, что критики - это неудавшиеся артисты, что сколько специалистов, столько и мнений. Надо работать и слушать своего режиссера, а на остальные мнения не обращать внимание.

14

Самая последняя репетиция Виндермана в Скоморохе сорвалась. Было лето 2001, мы репетировали Сон в летнюю ночь. Мы собрались в репетиционном зале, но всем уже было не до работы, все ждали отпуска. Роман Михайлович умел чувствовать настроение артистов, он посмотрел на нас и спросил: Кто хочет репетировать?. Все как-то замялись, и Виндерман, хотя и был настроен поработать, репетицию отменил. А потом оказалось, что это был последний сбор труппы с Виндерманом.

15

После того, как Романа Михайловича не стало, в театре несколько лет висел его большой фотопортрет. По-моему, хорошая была фотография. Когда я подходила к портрету, то мне казалось, что Виндерман на меня по-разному с него смотрит. Иногда с укором: Катя!, а иногда весело, как будто его что-то забавляет.

» Друзья и Коллеги » Екатерина Мельдер

Copyright 2012 Irina Petrova
No part of this website, images or otherwise, may be reproduced without permission.
All rights reserved.