. .
, . !

English Deutsch Espaol
Спектакли | Статьи и Рецензии | Друзья и Коллеги | Фото материалы




Любовь Петрова IMAGE_BUTTON_PREVIOUS IMAGE_BUTTON_NEXT
Любовь Петрова

Дом в центре зоны
Личные впечатления о некоторых друзьях и соратниках Виндермана в период работы в Уральской зоне.

Я распахнула дверь, не заглядывая в глазок. Некогда было, да и ни к чему: в те счастливые семидесятые нашу свердловскую квартиру посещали часто, и все как один люди близкие, совершенно свои. Я иногда даже дверь не запирала.

На пороге стоял Миша Хусид, держа в вытянутых руках борзого щенка. Щенок свисал почти до пола, потому, что у него ноги очень длинные, а у Миши наоборот. Миша маленького роста. Подержи до вечера, - заглядывая хитровато снизу-вверх мне в глаза, попросил Миша. Оставил щенка в прихожей и исчез на неделю. Щенок был противоестественно изящен. Он напоминал жирафа Сальвадора Дали. Он был почти эфемерен и также сюрреалистичен, как спектакли Миши Хусида. Когда щенка окружили обитатели квартиры: Рома Виндерман, две девчонки и огненный сеттер с театральной кличкой Грим, борзая закатила глаза от ужаса и упала. Я схватила щенка на руки, да так неделю и просуществовали: нежизнеспособное создание ело, пило и гуляло только в таком положении. Когда хозяин, наконец, за ним явился, я заметила, что вырастить такую собаку будет сложновато. Миша ответил беспечно: Зато какая красота, я его подарю кому-нибудь!. В этом маленьком эпизоде ярко высветился эстетски-авантюрный подход к жизни режиссера Хусида. Миша часто приезжал: из Кургана, Челябинска, Тюмени, он постоянно менял места дислокации, но его стремление поговорить с Ромой по душам оставалось неизменным. Они часами обсуждали театральные проблемы в основном грандиозные планы самого Миши. Беседы были очень серьезны и проходили в деловой аскетичной обстановке: Хусид не пил спиртного и не курил. Все это напоминало философскую конференцию, где два участника общались за крохотным кухонным столом с бутылкой минералки посередине. Речь собеседников пестрела чуждыми эстетице соц. реализма терминами: Экшн, Инсталляция, Экзистенциализм, Артефакт. Слушать было безумно интересно, а встревать запрещалось: не для среднего ума!

Валерий Аркадьевич Вольховский, впоследствии лауреат государственной премии и народный артист России, в те годы ставший главным режиссером Челябинского театра кукол, был более предсказуем. Он являлся обычно в выходные дни с авоськой продуктов. В Свердловске с этим было напряженно. До Свердловска от Челябинска было около 4 часов автобусом. Валера приезжал потому, что дома ему было скучно. Он тогда развелся с очередной женой, и ему хотелось провести выходной день в семейной обстановке. Говорят, у Валерия Аркадьевича был тяжелый неуживчивый характер, но в нашем доме тогда не случалось гостя скромнее и деликатнее. Уютно свернувшись калачиком на гостевом диване, он мог часами молча лежать, читая или глядя в телевизор. Оживлялся к вечеру, когда сбегались друзья-свердловчане. Тут начинался парный конферанс: Валера именовался Дедом, а Роман Внучком и право, не пересказать, как остроумны они были в своих импровизациях на любые темы. Всем моим подружкам Валера галантно преподносил собственноручно слепленные из хлеба миниатюрные розочки. На одной из подружек, красавице Нине, он впоследствии женился Валерий был постарше нас и творчески весьма успешен. Роман относился к нему с определенным пиететом. Сам же Вольховский неоднократно заявлял: В России есть только один театр лучше, чем мой собственный это театр Виндермана. Думаю, говорил он это искренне, добавляя при этом: И друга лучше и любимее, чем Ромка, не было и не будет.

Изящный, ироничный, элегантный режиссер Витя Шрайман и, казавшийся огромным в своих вязаных свитерах добрейший художник Марик Бронштейн звездная пара из Магнитки, тоже наведывались. То проездом Свердловск город столичный, то на постановку спектакля, когда главный режиссер Свердловского театра кукол приглашал Магнитогорского. Вообще обмен постановками и частные поездки друг к другу на премьеры спектаклей было делом обычным. Романа часто приглашали. Виктор и Марк поставили в Свердловске прелестный спектакль по сказкам Пушкина. У себя в Магнитке они прославились постановками концептуальными, почти открыто политическими (Дракон, Вся королевская рать), а тут как теперь говорят, оттянулись - ярко и весело. И встречи их личные с Виндерманом были фееричными, потому что стоило Виктору и Роману войти в контакт, между ними как бы искра проскакивала. Они заряжались друг от друга искренним бесшабашным весельем и заряжали всех зрителей шоу, сколько бы их не собралось. Если во время фестиваля театров кукол Уральской зоны из какого-то номера неслись громовые раскаты хохота значит, там встретились Шрайман и Виндерман. Третьим был неизменно тюменский режиссер Толя Тучков, имевший подпольную кличку еврей, как единственный в данной компании обладатель вполне славянской фамилии. У Хусида, между прочим, была кличка Авангардист, вполне оправданная его постановками, а у Ромы ретроград, потому, что в те поры критики его сильно долбили, особенно одна дама, получившая псевдоним заподногерманченко. Но не будем о грустном

У Вольховского, как я упоминала, была кличка Дед. Но был у зоны и отец родитель в подлинном смысле слова, профессор ЛГИТМиКа Михаил Михайлович Королев, в народе Мих.Мих., учитель многих в последствии именитых режиссеров. Даже те, кто у него непосредственно не учился, жадно впитывали и в работу брали его идеи: о расширении драматургических рамок театра кукол, о его метафоричности, об использовании маски, манекена, живого актера как партнера куклы, а не кукловода.

Королев несколько раз приезжал в Свердловск к любимому (мне кажется) ученику. Он вникал во все мелочи в жизни театра, учил Романа толерантности, разбирал и хвалил его первые спектакли. Для Королеве в доме, конечно, накрывался настоящий стол с яствами, водочкой. Он любил неспешное подробное застолье. Он курил папиросы, прикуривая одну от другой и, куря, смешно вращал их в пальцах. И вещал Жаль, мне не пришло в голову записывать. Роману идеологическое руководство не разрешало ставить спектакли для взрослых. Считалось, что кукольных театр для самых маленьких детей. Чтобы попытаться разрушить сей устойчивый (местами и ныне живущий) стереотип, маэстро решил поставить сам в театре молодого режиссера вечерний спектакль. Читавшие роман Гашека об Иосифе Швейке помнят его грубоватый солдатский юмор. Профессор поставил очень современный, с зонгами, и весьма смешной спектакль, и уехал в Ленинград, а спектакль тут же закрыли, т.е., запретили играть. Романа куда-то вызывали, он вернулся бледный, нервный, говорил: Представляешь, эти идиоты требуют отредактировать Гашека!. На всю жизнь запомнилась его объяснительная записка начальнику областного Управления культуры: Прошу разрешить эксплуатацию спектакля Иосиф Швеек против Франца Иосифа, т.к., сообразуясь с Вашими замечаниями, я устранил из текста неточные и невыразительные реплики: дерьмо, задница, успокоил ее два раза. Спектакль к показу разрешили, а Роману тот начальник сказал: Ставьте сказки. Это ваш профиль. А для вечерних спектаклей у нас уже есть драма, муз.комедия и довольно прекрасный ТЮЗ!.

Директор ТЮЗа, Ирина Глебовна Петрова, услышав из уст зятя эту директиву, хохотала до упаду. Ей, между прочим, свой довольно прекрасный ТЮЗ пришлось после пожара отстраивать заново, беспрерывно общаясь с чиновниками самого разного уровня, включая будущего великого демократа Ельцина, тогда первого секретаря обкома КПСС. Сохранилась фотография: Ельцин со своей свитой и мама, еще молодая, очень красивая, перерезают ленточку на открытии театра. Мама была мощной личностью. В нашем доме она играла роль бабушки, иногда перераставшей в образ доброй феи. Дети ее обожали. А просто бабушкой она так и не стала работала до последнего дня. С Романом, личностью тоже неординарной, не фамильярничала, общалась исключительно по имени отчеству и на Вы. Их разговоры о театральной экономике за семейными ужинами походили на производственное собрание. Уверена, тут было для Виндермана много ценного, среди молодых директоров Урала он слыл самым экономически подкованным. К нему приезжали друзья-директора: обаятельная Люда Неруш из Нижнего Тагила, целеустремленный Владимир Флейшер из Оренбурга потолковать о доходах-расходах, репертуарной политике и балансе между творческими амбициями и необходимостью сделать план. Звали к себе работать, потому что очень уважали и мечтали с помощью Романа поднять свои театры на небывалую высоту Но он слишком любил своих актеров и оставался верен им 10 лет, как раз совпавших с периодом удивительного кукольного Ренессанса на Урале. И когда, не выдержав запретов и наветов в 1983 году он был вынужден уехать, это стало болезненной утратой для многих

Я помню все фестивали, все спектакли того творческого марафона молодых гениев. Этому явлению искусства еще будут посвящены книги и все имена войдут в историю отечественного театра. Пусть театроведы пишут, изучают, дают оценки. А мне до сих пор снится дом, где редко запиралась дверь, потому, что там был хозяином эрудит и насмешник, умник и шутник, прекрасный режиссер, верный товарищ, всеобщий любимец, волею счастливой судьбы мой муж и соратник, незабвенный Роман Виндерман.

Любовь Петрова
Interview by Maria Simonova

» Друзья и Коллеги » Любовь Петрова

Copyright 2012 Irina Petrova
No part of this website, images or otherwise, may be reproduced without permission.
All rights reserved.